Исследование разоблачает предвзятость New York Times в освещении событий вокруг Израиля и Газы
Все обсуждают израильский кинематограф: политическое фентези, выдающее себя за документалистику, и гиперреалистичный сериал. Ну а мы поговорим про влияние на мир печатных изданий.
Исследование, опубликованное 7 сентября в журнале Studies in Conflict and Terrorism, ставит под вопрос объективность освещения войны в Газе газетой The New York Times. Эдиал Пинкер из Йельской школы менеджмента проанализировал 1559 новостных материалов издания, вышедших с 7 октября 2023 года по 7 июня 2024 года, и пришёл к выводу, что газета выстроила нарратив, в котором почти вся субъектность и ответственность за происходящее возлагается на Израиль, а роль ХАМАСа последовательно сводится к функции «зачинщика» — и не более того.
Показательна сама динамика: 7 октября NYT ещё описывала ХАМАС как организатора нападения на Израиль, но уже на следующий день риторика меняется, и Израиль начинает подаваться как единственная действующая сторона конфликта. Дальше — только хуже: насилие со стороны Израиля упоминается регулярно и подробно, палестинское насилие — почти никогда. Палестинцы в этой картине мира выступают исключительно пассивными жертвами, чьи страдания нарастают день ото дня из-за непрекращающихся израильских ударов; личные истории об их бедах появляются в среднем дважды в три дня, тогда как аналогичные истории об израильтянах — редкость. А после начала израильского контрнаступления, отмечает Пинкер, складывается ощущение, что даже израильские мирные жители постепенно перестают восприниматься газетой как жертвы вообще.
Из такой подачи у читателя формируется впечатление, будто единственная цена, которую заплатил Израиль за эту войну — потеря международных симпатий. Цифры говорят о другом: за исследуемый период ЦАХАЛ потерял 364 военнослужащих, ещё несколько тысяч получили ранения, многие — тяжёлые, погиб 31 израильский мирный житель. Но освещение этих потерь в The Times было, по формулировке исследования, «скудным» — притом что материал с личной историей палестинских или ливанских страданий читатель получает раз в несколько дней. Естественный итог такой избирательности — устойчивое ощущение, что после 7 октября война шла в одну сторону.
В подтверждение исследование приводит январское интервью The Times с тогдашним госсекретарём США Энтони Блинкеном, который признавался, что его поразило отсутствие каких-либо публичных требований к ХАМАСу — сложить оружие, перестать прятаться за спинами мирных жителей, сдаться и освободить заложников. Ни от кого, ни разу. При этом, по словам Блинкена, Израиль неоднократно предлагал руководству и боевикам ХАМАСа безопасный выход из Газы — но мир, готовый сказать «прекратите страдания, которые сами же навлекли», так и не нашёлся.
Любопытно, что сам Пинкер старательно избегает слова «предвзятость» — по его словам, чтобы говорить о предвзятости, нужен эталон «объективной» журналистики, которого попросту не существует. Вместо этого он говорит о дисбалансе — том самом, который способен увести читательское восприятие в сторону, расходящуюся с реальностью. Его вывод звучит ясно: выбор тем для освещения может настолько исказить взгляд на конфликт, что газета из источника новостей превращается в их производителя. А если общественное мнение в США формируется на основе картины, где потери одной из сторон систематически завышаются, а субъектность и активность признаётся почти исключительно за другой (при полном игнорировании ее потерь), — у посредников в переговорах попросту не остаётся пространства для решений, которые не были бы отвергнуты с порога.
Как говорится, попробуйте сделать удивленное лицо.
